Две причины жить [= Последняя песнь трубадура ] - Евгения Михайлова

После ужина Дина собралась домой — побыть с Топиком и переночевать.

— Тамар, ты правда нормально себя чувствуешь? А если ты не уснешь, если думать будешь? Если начнешь думать, точно не уснешь. Почитай книжку из той горы, которую я себе натащила. Тебе одной на ночь в самый раз.

— Дина, мы уже все обсудили. Я с удовольствием побуду одна, почитаю, посплю. Я, между прочим, сплю со снотворным. А утром ты приедешь. Беги. Собаку в нос поцелуй.

Дина вышла из палаты и у стола Татьяны увидела незнакомого парня. Высокого блондина с розой в руке. Они обменялись внимательными взглядами, и она убежала.

— Привет, — Таня не сумела скрыть радости при виде Блондина. — Кого вы ищете на сей раз?

— По-моему, я уже нашел. Вдруг захотелось вас увидеть. К тому же вокруг такие розы красивые продают.

Таня, покраснев от удовольствия, взяла цветок. Жалко, что эта злыдня Динка ушла. Посмотрела бы, какие парни ей цветы дарят.

— Ничего, если я пару минут посижу? — небрежно спросил Блондин. — Я, вообще-то, по делу еду. Есть немножко времени, решил вас повидать. Можно на «ты»?

— Конечно. Посиди, мне веселее будет. У меня сейчас работа монотонная — таблетки ночные по пакетикам раскладывать.

— И откуда ты знаешь, кому какие таблетки?

— По списку врача, конечно.

— Хочешь, помогу? Ты набирай таблетки, называй фамилию, а я буду пакетик подавать.

— Чудесно. Наконец-то у меня заместитель появился.

— Не много ли им на ночь колес дают?

— Да тут разные. Успокоительные, расслабляющие, сосудорасширяющие, для сердца, для мозга, витамины. Короче, все слабенькое, а получается по шесть-семь штук.

Блондин посмотрел на часы:

— Мне пора. Танюш, попить чего-нибудь не принесешь? Может, чаю холодного.

— Сейчас. Посиди немного.

Оставшись один, он взял пакетик с надписью «Синельникова», вытряхнул шесть маленьких таблеток, сунул в карман, а в пакет отсчитал шесть почти таких же кружочков из тюбика с фенобарбиталом. Он уже стоял, когда прибежала Таня со стаканом чая.

— С удовольствием проводил бы тебя, но сегодня не смогу. Можно как-нибудь прийти за тобой к концу смены?

— Приходи. Я только заранее не знаю, как там будет…

Сергей остановил синий «Ниссан» у дома Алисы Голдовской. Времени перед судом осталось немного, но он не смог отказать Виктору. Тот попросил сделать портрет Алисы для номера, посвященного ее юбилею. В нем будут материалы о ее театре, партнерах, интервью с режиссерами, которые снимали ее в кино. Ничего не будет лишь о ней самой.

— Сережа, ты не мог бы найти ту журналистку, Петренко, которая писала об Алисе? Ты тогда снимок давал, — попросил Голдовский.

— Я могу, но она не захочет. Она отошла от дел. Честно говоря, неохота мне ее просить. Еще подумает, что это моя идея.

— Дай телефон, я ей позвоню. Алиса может позвонить. Нужен вообще пустяк. Что-то вроде эссе. Никакого анализа, интервью, просто взгляд — поэтический, приподнятый и в то же время честный. Взгляд на настоящую актрису. Несколько страниц.

— Да, это работа для Дины, — пробормотал Сергей. — Ладно, уговорим.

Сейчас у дома Алисы Сергей нервничал. Он еще не договорился насчет текста. Позвонил в клинику, а Дина поехала домой ночевать. Плохо, что одна поехала. Он же должен ее возить. Конечно, автомобиль ему вручили без условий, но это и так понятно.

Алиса ждала фотокора, но никак не готовилась к съемке.

Встретила Сергея без макияжа, в джинсах и свитере. Ему показалось, что она очень бледная и усталая.

— Сергей, выбирайте сами, что мне надеть, как причесаться, накраситься. Скажите, как вы видите этот снимок, а я пристроюсь.

Сергей сел, внимательно посмотрел на Алису.

—.А вы можете минут пять ничего не делать? То есть делать то, что обычно. Сидеть, ходить, может, чай пить, газету читать.

— С удовольствием. Мы оба сейчас чаю выпьем. Я как раз сегодняшние газеты не читала.

Какая великолепная женщина. Она прекрасна сейчас, в этом возрасте, в эту минуту, в своем потертом свитере. Ее трудно испортить, но для того, чтобы передать богатство этого божьего дара, этой невероятной привлекательности, нужно быть художником, большим мастером. Может, он совсем маленький мастер, но он очень постарается. Ему хочется сделать по-настоящему хорошую работу.